"Они не могли допустить, чтобы у меня была нормальная жизнь". Истории двух уральцев, получивших ЛГБТ-убежище в Европе

Проблема преследования из-за сексуальной ориентации актуальна в России не только для жителей Чечни. За принадлежность к ЛГБТ могут заставить уволиться с госслужбы и угрожать расправой – именно это произошло с молодыми мужчинами, о которых пойдет речь в этом материале. Один из них работал юристом и защищал людей от политического преследования. Другой служил в ФСБ, а потом стал священником. Оба сейчас живут в Европе, куда уехали вынужденно.

Настоящее Время рассказывает истории Никиты и Кирилла. Они беженцы, но теперь чувствуют себя в безопасности и не скрывают лиц и имен.

Юрист и дрэг-квин. История Никиты Томилова, уехавшего из Екатеринбурга в Германию

Никите Томилову 24 года. В Екатеринбурге он учился на юриста и параллельно работал в Межрегиональном центре прав человека, занимался как административными и гражданскими, так и уголовными делами. Большой поток работы был во время акций в защиту сквера возле Драмтеатра в мае 2019 года, вспоминает Томилов: тогда он защищал в судах людей, против которых заводили административные дела из-за участия в мероприятии.

“Суды по конвейеру делали свою работу, лично у меня на тот момент было около 15 подзащитных. Там же как было: одного человека ты вывел из зала заседания, тут же подбегает другой активист и просит заняться его делом, ты быстро оформляешь доверенность и другие документы”, – рассказывает Томилов.

Уехать в Германию Никита решил в августе 2019 года, после конфликта с Тимуром Булатовым и угроз от движения “Пила”. Житель Петербурга Булатов называет себя “гееборцем” и “общественным деятелем России”. Он занимается в основном написанием заявлений в правоохранительные органы о пропаганде ЛГБТ и оскорблении разного рода чувств. Никита Томилов в 2019-м как юрист занимался защитой прав представителей ЛГБТ-сообщества и узнал, что Булатов отслеживает в соцсетях несовершеннолетних, которые состоят в группах с информацией об ЛГБТ или же просто в одних группах с открытыми геями. По словам Томилова, Булатов на каждого “выявленного” таким образом подростка отправлял ориентировки в школы, а также писал некие обращения в полицию и в комиссию по делам несовершеннолетних.

“В этой справке он писал, что такой-то парень или девушка является геем или лесбиянкой, состоит в таких-то группах, занимается пропагандой нетрадиционных сексуальных отношений. Дальше он требовал разобраться и привлечь родителей к ответственности. При этом в нюансах никто не разбирался: может, подросток просто зашел в эту группу, потому что ему стало любопытно”, – объясняет Томилов.

Родителей подростков после этого вызывали в школы на беседу. Многие из них сразу поняли, что их детям хотят навредить, и обратились за помощью к Томилову. Юрист занялся этим делом, звонил в школы, встречался с педагогами и детьми, а также ходил в полицию и общался с инспекторами. В итоге Томилов сам стал мишенью гомофобной атаки. По предположению юриста, Булатов тогда передал информацию гомофобному движению “Пила”, от участников Томилову стали поступать различные угрозы. Юристу присылали фото отрубленных голов с подписями “Ты следующий” и угрожали расчленением.

Никита Томилов

После этого Томилов стал бояться за свою жизнь и решил уехать из России. Знакомые помогли купить билет в Германию, по прибытии Никита запросил убежище как представитель ЛГБТ-сообщества. После подачи документов, медосмотров и собеседований юриста разместили в ЛГБТ-шелтере в Берлине, где он прожил около двух лет. В этом году получил квартиру.

ЛГБТ-шелтер (убежище) представляет собой пятиэтажное здание, построенное по типу общежития, где люди живут по пять-шесть человек в “боксе”, рассказывает Томилов. Беженцам платят пособие – от 328 до 450 евро в месяц. В шелтере, где жил екатеринбуржец, было много русскоговорящих людей: из Дагестана, из Санкт-Петербурга и других регионов. Все беженцы записываются на курсы немецкого языка.

Fatal Flash

В 2020 году Томилов в Германии создал инициативную группу The LGBT Life, которая занимается проектами по социализации и интеграции беженцев, а в 2021-м зарегистрировал это движение как некоммерческую организацию. Это позволило получить государственное финансирование на проекты. Группу The LGBT Life Томилов создал и возглавляет в образе дрэг-квин, своего сценического альтер эго, под псевдонимом Fatal Flash. По словам Томилова, Fatal Flash уже стала медийной персоной в Германии, поэтому чаще всего на публичных мероприятиях он выступает в этом образе – не только когда поет в клубах или на вечеринках, но и когда участвует в митингах или других мероприятиях ЛГБТ-активистов. Томилов также сотрудничает с немецким музыкальным лейблом, в этом году в образе Fatal Flash он записал две песни, Sklavin der Liebe и Help, которые размещены на нескольких крупных цифровых площадках. Кроме того, рассказывает Никита, в 2021 году его избрали специальным контактным лицом по противодействию дискриминации от партии “Зеленые” в Берлине.

“В России на представителей ЛГБТ оказывается давление потому, что идет работа по этому направлению государства и РПЦ, которая диктует свои нравственные устои, разрушительные для ЛГБТ-сообщества. Тут еще надо понимать, что многие среднестатистические россияне видят перед собой только магазин через дорогу, редко выезжают за границу и не видят другой реальности – а на федеральных каналах идет серьезная [анти-ЛГБТ] пропаганда. Видимо, чтобы держать людей в узде, государство их подкармливает ненавистью. А к кому еще испытывать ненависть, как не к тем, кто испугается и не будет ничего делать? Поэтому в России, я считаю, такое ненавистное отношение к ЛГБТ. Им легче нас унижать и гнобить, чем принять и развиваться как нормальная европейская страна”, – рассуждает Никита Томилов.

Тайная жизнь прапорщика в запасе. История Кирилла Шадрина

Кирилл Шадрин родился в Украине, но детство и юность провел на Урале, так как его отец устроился на работу на завод НТМК в Нижнем Тагиле. Шадрин рассказывает, что когда заканчивал школу и выбирал, куда поступать, в конце концов остановился на двух вариантах: Екатеринбургской духовной семинарии и институте ФСБ. Родители настояли на госслужбе, так как видели в этом стабильность и перспективу хорошей военной пенсии.

После школы Кирилл прошел в Екатеринбурге отбор: сдал на стадионе “Динамо” спортивные нормативы, выполнил психологические тесты, задания по русскому языку, обществознанию и истории, – и поступил в Голицынский пограничный институт (ГПИ) ФСБ России в Московской области, где ему присвоили должность курсанта. Впрочем, обучение на чекиста длилось всего два года – Шадрина отчислили из-за того, что руководство вуза узнало о его сексуальной ориентации.

“На втором курсе обучения ребята из моей группы узнали о том, что я гей. Узнали, так как один из парней, с которым у меня были отношения, записал наш разговор и “спалил” его другим одногруппникам. После этого информация дошла до руководства, где решили, что такие, как я, не могут в будущем стать офицерами ФСБ. Меня заставили написать заявление об отчислении по собственному желанию”, – рассказывает Шадрин.

Кирилл Шадрин

Он добавляет, что при поступлении проходил обязательное исследование на полиграфе – и там никто не спрашивал о сексуальной ориентации, были лишь вопросы о друзьях и родственниках за границей, отношении к алкоголю и наркотикам, а также о причастности к фактам незаконного оборота оружия.

После отчисления из ГПИ Кирилл полгода устраивался на работу в разные места, но без особых карьерных перспектив. Решил вернуться на военную службу по контракту. В декабре 2012 года Шадрина взяли прапорщиком и отправили служить в Челябинскую область на границе с Казахстаном. В личном деле не была указана причина отчисления из ГПИ, говорит Кирилл, поэтому его без проблем приняли на службу и отправили в поселок Чесма (где он, кстати, познакомился с будущим юристом Никитой Томиловым).

“Служба представляла собой достаточно рутинную работу: 12-часовые смены, отправка пограничных нарядов, несение службы на КПП, оперативная деятельность, поиск и задержание контрабандистов. Два месяца в году отпуск – и в это время я тусил в гей-клубах Екатеринбурга, Москвы, Санкт-Петербурга и других городов. У меня как-то за один отпуск было 17 или 18 авиаперелетов”, – рассказывает Шадрин.

Поскольку Шадрин состоял в резерве на командирование в регионы со сложной оперативной обстановкой, спустя два года его перевели в Чечню. По его словам, незадолго до перевода многие в Чесме стали подозревать, что он гей. Однажды, вспоминает Кирилл, один из сослуживцев подошел к нему в комнате хранения оружия и спросил: “А че, правду говорят, что ты п*дор?”

Кирилл Шадрин во время службы на Кавказе

Служить в Чечне было интересно, рассказывает Шадрин: строительство “времянок” из бревен, тяжелые физнагрузки, участие в операциях в зоне КТО, за которые он получил в 2017 году удостоверение ветерана боевых действий. Платили за службу около 90 тысяч рублей в месяц. Но когда в Чечню на службу стали прибывать его бывшие однокурсники по ГПИ, ему вдруг дали предписание о командировании на Дальний Восток – сначала во Владивосток, потом в Магадан. Шадрин предполагает, что всплыла история с отчислением из вуза и от него решили избавиться. В Магадане оказалось, что начальником заставы работает его знакомый из ГПИ. Закончилось все тем, что Шадрина уволили “по собственному желанию”. Он остался прапорщиком в запасе, но лишился военной ипотеки.

Еще служа в погранвойсках, Шадрин решил вернуться к идее пойти учиться на священнослужителя: поступил на заочное отделение Хабаровской духовной семинарии. Уволившись со службы, устроился в Магаданскую епархию, где его постригли в монахи и рукоположили в иеродиаконы. Шадрин проработал в епархии около полугода, когда телеграм-канал “Церквач” опубликовал пост с фотографиями из тайной жизни иеродиакона.

“Я был в отпуске. Неизвестное лицо присылает письмо руководству с фотографиями и скриншотами из переписки. А там вся моя тайная жизнь, фото из гей-клубов с парнями – и пошло-поехало. Я предполагаю, что сливу фото поспособствовали бывшие коллеги по военной службе. Видимо, они не могли допустить, чтобы у меня была нормальная жизнь, и решили поднасрать, чтобы у меня не было развития и в другой сфере”, – полагает Шадрин.

В итоге его попросили уйти и из епархии, а вдобавок предупредили, что теперь на него будут охотиться казаки. После проблемного отъезда из Магадана Кирилл сначала пожил в Москве в ЛГБТ-убежище, а затем вернулся на Урал, где быстро понял, что недоброжелатели уже в курсе о его местоположении. Именно тогда Кирилл Шадрин и решил покинуть Россию и запросить убежище в Нидерландах.

Все это время его личная жизнь хотя и была тайной, но складывалась счастливо: еще за семь лет до отъезда Кирилл во время отпуска познакомился в ночном клубе Санкт-Петербурга с Александром, с которым и продолжал отношения. Вместе они решили скрыться от преследования в Нидерландах, где в декабре 2020 года официально заключили брак. Еще в июле 2020-го обоим мужчинам власти одобрили убежище, впоследствии пара получила социальное жилье и пособие в размере 1400 евро на двоих.

Кирилл и Александр

Полгода назад Александр поступил учиться на юриста в университет в городе Лейден, а 28-летний Кирилл сейчас обучается на повара в Утрехте, параллельно работая по этой специальности в ресторане. По словам Шадрина, устроиться на работу было непросто: он разослал резюме в 150 компаний, ему ответили только пять фирм, и только одна пригласила его на собеседование. После конфликта с православной епархией в Магадане Шадрин решил перейти в католичество. Сейчас он как волонтер помогает церкви в Нидерландах. В декабре Кирилл получил подписанное папой римским письмо, в котором его поздравляют с первым причастием новообращенного католика.

от a007aa

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *